колонка

«Пора оставить мужские онлайн-чойхона
в прошлом»: в дискурсе о правах женщин
в Узбекистане царит male gaze, а о феминизме говорится преимущественно в историческом разрезе. Колонка Биназир Юсуповой

колонка

«Пора оставить мужские онлайн-чойхона в прошлом»:
в дискурсе о правах женщин
в Узбекистане царит male gaze,
а о феминизме говорится преимущественно
в историческом разрезе.
Колонка Биназир Юсуповой


Биназирбону Юсупова
Исследовательница
Биназирбону Юсупова — докторантка-исследовательница Городского университета Дублина (Dublin City University), стипендиатка программы имени Марии Склодовской-Кюри "MARKETS", спонсируемой Европейским Союзом. Магистрантка Сассекского Университета по направлению экономики развития. Участница школы аналитики CABAR.asia.
Биназирбону Юсупова — докторантка-исследовательница Городского университета Дублина (Dublin City University), стипендиатка программы имени Марии Склодовской-Кюри "MARKETS", спонсируемой Европейским Союзом. Магистрантка Сассекского Университета по направлению экономики развития. Участница школы аналитики CABAR.asia.
Раз в году онлайн-медиа в Узбекистане пестрят материалами, посвященными женщинам и их роли в обществе. Лейтмотивом многих материалов к Международному женскому дню в 2024 году стал джадидизм, худжум и роль женщин в этих движениях. Дискурс вокруг праздника, хоть и со скрипом, отходит от риторики «праздника весны, красоты и хранительницы очага», и движется к образованию женщин и их определенной роли в обществе, хоть и в историческом разрезе.

В своей колонке исследовательница Биназир Юсупова задается вопросами, является ли новый дискурс действительно феминистским, то есть учитывающим голос самих женщин, или по-прежнему нам навязывается мужской взгляд на «женский вопрос»? Насколько голоса и перспективы самих женщин учитываются и отображаются в материалах? Неоплачиваемый домашний труд, эксплуатация келин, репродуктивное здоровье, принуждение женщин к жизни в соответствии с религиозными догмами, культ девственности, послеродовая депрессия, стеклянный потолок, липкий пол – насколько освещена хотя бы эта вершина айсберга тем, которые отчаянно требуют дискуссии?

Юсупова анализирует с феминистской точки зрения материалы, приуроченные к 8 марта в онлайн-пространстве Узбекистане, в новостных изданиях и на независимых YouTube-каналах, позиционирующих себя относительно прогрессивными — и приходит к выводу, что пора нам уже отойти от обсуждения преимущественно мужчинами роли женщин в советском и досоветском прошлом, и сфокусироваться на животрепещущих темах, волнующих женщин сегодня.

Подписывайтесь на инстаграм sarpa.media — там мы публикуем карточки и короткие тексты

«Узбекской женщине все по плечу, стоит только захотеть»: о чем говорили наверху

По традиции президент Узбекистана произнес приуроченную к 8 марта речь, в которой особое место заняла риторика святости матери и ее ключевой, чуть ли не эксклюзивной роли в воспитании нового поколения узбекистанцев. Президент подчеркнул, что «важность обучения девочек и женщин послужит процветанию всего общества… для счастья в семьях, развития детей и процветания всего общества». То есть необходимо вовлекать женщин для обогащения нашей страны, для укрепления института семьи, а не потому, что это ее человеческое право?
Президент также призвал женщин больше времени уделять воспитанию детей, интересоваться жизнью и интересами ребенка, чтобы уберечь детей от «негативного влияния». Транслирующиеся сверху нарративы часто воспринимаются населением как истина в последней инстанции, и такие слова еще больше демотивируют мужчин в контексте участия в семейной жизни — и возлагают колоссальную ответственность за происходящее в семье на плечи женщин.

Вместо этого можно было бы призвать мужчин вовлекаться в воспитание детей и работу по дому наравне с женщинами, тем самым обеспечивая равное разделение неоплачиваемого труда внутри семьи. Исследования МОТ показывают, что в среднем женщины в Узбекистане выполняют в три раза больше неоплачиваемой домашней работы, но при этом уровень участия женщин на рынке труда был всего лишь на 1.5% ниже, чем у мужчин в 2022 году. То есть двойное бремя оплачиваемого и неоплачиваемого труда у женщин налицо, и говорить об этом необходимо.
Поздравляя женщин, президент обратился к ним как к матерям, сестрам и дочерям, при этом упустив роль жен и невесток, или келин.

При этом в обществе именно роль невесток является недооцененной и требующей особого освещения. Исследования выявили, что семейное положение и социальный статус молодых келин является самым низким в Центральной Азии. Положение келин характеризуется структурным угнетением и системной несправедливостью, которые создаются и легитимизируются неформальными и традиционными нормами и практиками. Об этом в разрезе Узбекистана проводила исследования и писала антрополог Рано Тураева, независимая исследовательница Нигинахон Саид, исследовательница и государственная деятельница Нозима Давлетова.
Об угнетении и насилии в отношении невест каждый день пишут сами девушки Узбекистана, делясь собственным опытом «келинства» посредством проекта NeMolchi.uz. Часто это истории городских женщин, а про ситуацию в сельских местностях мы часто узнаем из ужасающих новостных сводок — чего стоит вспомнить кейс убийства невестки свекром в Кашкадарье или трагедию молодой женщины в Сергели, выбросившейся из окна с тремя детьми из-за предательства мужа, уехавшего в хадж со второй женой. Поэтому важно, чтобы президент в своих речах говорил не только о правах матерей, но и о правах молодых келин, и всячески осуждал повсеместные дискриминационные, угнетающие и насильственные практики по отношению к ним.

Другим ключевым материалом к 8 марта от власти стало видео первой помощницы президента Саиды Мирзиеевой со встречи с видными женскими деятельницами сферы искусства, бизнеса, образования, спорта. Первая помощница и по совместительству старшая дочь президента подчеркнула важность женщин и их безграничные возможности, ведь жизнь дарят именно они. В описании к видео, Мирзиеева пожелала всем женщинам «найти в себе силы и мудрость преодолеть любые преграды и добиться успехов». Видя собрание женщин из разных сфер, разных возрастов и жизненных опытов, осталась неясной цель видео: осветить роль женщин или роль Саиды Мирзиеевой, собравшей женщин?
Говорить о победах женщин нужно, но за каждой победой женщины стоит сложный путь, полный преград как формальных, так и неформальных — от поддержки государства до поддержки родителей и мужей, свекровей и свекров. То есть, помимо формальных норм, женщина должна обойти или учесть ряд социальных и моральных норм, согласно которым ожидаемое обществом поведение женщин сильно отличается от мужчин. Например, в Узбекистане на собеседованиях у мужчин редко спрашивают о планах на женитьбу при приеме на работу, в то время как у молодых женщин на собеседовании вопрос о замужестве является одним из решающих.

По инициативе и поддержке ГОНГО Ассоциации деловых женщин 5 марта прошел центральноазиатский женский форум Be woman. Вместе с успешными бизнес-деятельницами специальным приглашенным гостем мероприятия стал Алексей Ситников — российский коуч, гипнотерапевт и политконсультант, доктор разнообразных наук, перечислять которые здесь не хватит места, человек, известный сексистскими высказываниями под прикрытием экспертного руководства.

Например, в одном из своих последних интервью Ситников утверждал, что «если мужчина гуляет, это ее родовая программа, если мужчина спивается, то это ее родовая программа, если он теряет бизнес, это ее родовая программа», перенося всю ответственность за неудачи мужчин на женщин. Игнорирование социальных норм и перекладывание всей ответственности на женщин является, к сожалению, подходом не чуждым и локальным экспертам. Вообще вся постановка этого мероприятия очень характерна для Узбекистана: мужчина учит женщин, как им быть.

Подытоживая, можно проследить что политическая риторика вокруг международного женского дня крутилась вокруг образа всесильной узбекской женщины-матери, которой по плечу все, стоит ей только захотеть.

Независимые интернет-издания: историческая перспектива на 8 марта

На низовом уровне медиапроекты подготовили материалы, посвященные теме женщин и их роли в истории Узбекистана. Все материалы в основном опирались либо на анализ архивных материалов и академических исторических статей, либо на беседы с историками. Видимо, еще со времен Ислама Каримова, первого президента независимого Узбекистана, все сложилось так, что национальная идеология строится на исторических фигурах. Сначала это был образ всесильного полководца Амир Темура, а с недавних пор «нацестроительная» идеология сосредоточилась вокруг представителей движения джадидизма, передовых интеллектуалов 20 века.
Эта тенденция прослеживается даже в рамках материалов к 8 марта, тем самым еще раз доказывая тезис о тесной взаимосвязи и пересечении гендера и национальной идеологии. Подтверждением тому является видеорепортаж издания Хук!, в котором дается краткая историческая справка о джадидизме и о ведущих представительницах движения. Яркой мыслью видео являются слова профессорки филологических наук Айгуль Исмаковой о том, что «гендер пришел к нам не из Европы, а с джадидами еще 100 лет назад». Иными словами, идея гендерного равенства присуща народам Центральной Азии, и выходит из умов самих представителей нашего региона, а не извне.
Стоит так же отметить нюансированную и заботливую работу Жахонгира Азимова из Газеты.уз об истории худжум, советской кампании по раскрепощению женщин Востока. В ней автор ссылается на многолетнюю исследовательскую работу профессорки истории Дилором Алимовой и ее ученицы, докторки исторических наук Мариан Камп, чтобы переосмыслить роль и цену, которую узбекские женщины заплатили за право распоряжаться своим телом.

Джахонгир Азимов использует свой авторитет молодого мужчины-журналиста, работающего на прогрессивное новостное издание, чтобы стать рупором научной мысли для широких масс и мостиком между академией и народом. Более того, он не стремится показать женщин жертвами советской власти, не лишает их агентности, но при этом и не умалчивает о цене, которую они заплатили. У истории нет однобокой интерпретации, и Азимов показывает это профессиональнее многих историков. К сожалению, статья доступна только русскоязычной аудитории, хотя ее перевод на узбекский язык возымел бы еще более сильный эффект. Относительно других материалов, опубликованных в медиа пространстве 8 марта, этот материал выделяется феминистским и деколониальным анализом, что пока является скорее исключением.

Что касается узбекоязычных СМИ, то Kun.uz приготовил фотоматериал на основе агитационных и пропагандистских фотографий узбекских женщин 20 века, а также видеоматериал, в котором историки Феруза Жуманиязова и Гайбулла Бобоеров говорят о матерях выдающихся мужчин. Видео доказывает в историческом разрезе точность поговорки «за каждым успешным мужчиной стоит женщина». Только в узбекской интерпретации данная поговорка продолжается и определяет, что эта женщина — мать.

Феруза Жуманиязова в видеоматериале Kun.uz точно подмечает, насколько историческая наука — как глобально, так и в контексте Узбекистана — замалчивает тему видных женских образов. Гайбулла Бобоеров же отмечает активную роль женщин в политической жизни тюрков, когда роль советников часто принадлежала женщинам. Тем не менее, перспектива, с которой снято это видео, исключает возможность женщинам самим быть выдающимися учеными, мыслительницами, дипломатками и политикессами.
Женщина не может стать выдающимся человеком — она может его только родить и воспитать? Будто только в материнстве и воспитании и заключается ее основная роль… В случае «несовершенного» мужчины обвиняется опять-таки женщина: недостаточно была образована, недостаточно хорошо воспитывала, недостаточно много времени уделяла ребенку.

Роль матери действительно важна для некоторых женщин, но построение образа женщины сугубо вокруг материнства исключает огромный пласт женщин: те, кто не может иметь детей, кто не хочет иметь детей, кто потерял детей или кто не строит свою идентичность исключительно на роли матери.

Более того, такой упор на материнство часто становится преградой на пути молодых девушек, перед которыми общество ставит мнимый выбор: либо образование и построение карьеры, либо построение семьи. При этом общество осуждает тех, кто выбирает первое, но не создает достаточно условий, которые бы помогли совмещать карьеру с семьей.

Медиапроекты: как узбекский YouTubе превратился в онлайн-чойхону

Медиапроекты на YouTubе в Узбекистане обретают немалое влияние на формирование общественного нарратива и носят истинно низовой характер, что неудивительно при душных условиях для гражданского общества в офлайне. Мужские пространства пока превалируют в локальном YouTubе с редкими примерами женщин в качестве гостей. QURULTOY, Chaq-chaq podcast, Lolazor, Ular, Subyektiv, NmaGap — эти каналы превратились в современные онлайн-чойхоны, где мужчины собираются и с мужской точки зрения обсуждают вопросы, важные для них.

Но среди этих маскулинных пространств есть небольшие островки феминистских проектов, сделанных женщинами для женщин, например, Parda Podcast. И в этих проектах важная роль по-прежнему принадлежит ученым, эксперткам, блогеркам и активисткам как культурным переводчицам в этой новой медиасреде.

Когда летом 2023 года меня пригласили на Parda Podcast, мне пришлось сначала отказаться от участия, так как некому было присмотреть за моей годовалой дочерью. Проектная менеджерка Шохиста Каюмова в силу своего женского опыта и феминисткой перспективы предложила помощь в присмотре за ребенком, пока я буду записываться.

Это показывает, что важно не просто приглашать больше женщин-эксперток, но и создавать условия, учитывающие их нужды и поощряющие участие. Более того, нужно создавать рабочие коллективы, учитывающие перспективы разных полов, возрастов, социального статуса, образования и других маркеров социальной принадлежности.
Говоря о выпусках, приуроченных к 8 марта в узбекистанском YouTube , хочется остановиться на одном из выпусков как раз этого подкаста, где приглашенным гостем был доктор исторических наук и независимый исследователь Бахтиер Алимжанов, и эпизоде подкаста QURULTOY с докторкой исторических наук, доценткой Иродой Шамсиевой.

Parda Podcast — первый и единственный подкаст на узбекском языке, открыто позиционирующий себя женским. К сожалению, несмотря на то, что подкаст поднимает феминистские темы, он не позиционирует себя открыто таковым. Это смелый проект, который поднимает острые и животрепещущие темы: феминизм, секс-просвет, репродуктивное и ментальное здоровье, ограничивающие социальные нормы, мизогиния, миграция, ислам и хиджаб. Сейчас его ведут журналистка Мухаббат Мамирова и блогерка Сарвиноз Толибаева. Он открывает зрителям новые женские ролевые модели вне рамок, очерченных патриархальным обществом — этакий островок феминизма в патриархальном ландшафте узбекского YouTube.
QURULTOY позиционирует себя интеллектуальным подкастом о прошлом и настоящем, где двое ведущих мужчин, блогер Нодир Нишонов и лингвист Эльдар Асанов, приглашают экспертов и беседуют с ними на разные темы. Из 39 подкастов — цифры актуальны на 8 марта 2024 — только в 5 выпусках приглашенной гостьей была женщина, еще в 3 женщина приглашалась наряду с мужчиной.

Такая репрезентация создает ошибочное мнение о недостатке женщин-специалисток в стране. Как становится понятно из подкаста с доктором Шамсиевой, женщин-историков в стране немало. Но в то время, когда женщина после работы бежит домой к детям готовить еду, у мужчин есть привилегия встретиться с коллегами и обсудить новые проекты.

Несмотря на видимую ориентированность на мужской взгляд, к 8 марта команда QURULTOY решила обсудить проблематичность этого подхода и разобраться с насущным вопросом о том, почему в истории превалирует мужской взгляд с помощью женщины-историка с учетом ее перспективы и прожитого опыта. Подход этот достаточно феминистский, и было приятно открыть для себя новую ученую и смотреть, как три профессионала ведут осмысленную и уважительную беседу, подкрепленную историческими фактами на базе многолетних исследований.

Резким контрастом является выпуск Parda Podcast с Бахтияром Алимжановым, который на протяжении всего эпизода проявлял покровительственное отношение к ведущим, молодым девушкам, нагло флиртуя с ними и пуская время от времени сексистские комментарии в их сторону. Стоит отметить, что в других подкастах, где ведущими выступали молодые мужчины, историк Алимжанов не допускал такого снисходительного отношения к ведущим. Гость не позволял ведущим высказать свою мысль в полной мере, перебивая и всячески демонстрируя свое мнимое интеллектуальное превосходство.

Важным аспектом феминизма является учет властных отношений, где под властью подразумевается способность человека или группы людей ограничивать возможности другой в силу набора культурных, социальных, институциональных и структурных факторов. Алимжанов, будучи мужчиной, прекрасно осознает, что он является бенефициаром патриархата, который ставит женщин в подчиненное положение, и пользуется этим вместо того, чтобы направить свою «власть» на выравнивание отношений.

В отличие от Алимжанова, историк Шамсиева в подкасте QURULTOY начала подкаст со слов благодарности мужчинам в ее жизни, с поддержкой которых она смогла стать ученой. Красной нитью на протяжении выпуска проходила ее мысль о том, что только объединив усилия мы сможем достичь равных прав и возможностей для женщин в науке и не только.

Целью подкаста с Шамсиевой было разобрать проблематичность сугубо мужского взгляда на историю и проблематизировать зацикленность истории как науки на мужском опыте. Шамсиева открыто рассказала про состояние академической среды и роль специалисток как в истории, так и в антропологии. Она осветила много интересных женских фигур, как в прошлом, так и в настоящем Узбекистана. Доктор Шамсиева также подчеркнула многогранность этих женщин и тот факт, что они не застревают в одной узкой специальности. При этом она сетует на то, что женскую историю изучают только женщины. Вероятно, стоит не проблематизировать этот факт, а наоборот поддерживать, так как женский взгляд на историю и науку в целом критически необходим (книга «Невидимые женщины» является тому подтверждением).

Ведущий QURULTOY Эльдар Асанов не раз озвучил мысль, что сейчас в Узбекистане не существует институциональных преград для развития женщин, есть только семейные. Это очень показательная мысль. Так же, как и люди без инвалидности считают Ташкент доступным городом (пример тому — министр цифровых технологий Шерзод Шерматов), так и мужчины считают наше общество безбарьерным —«женщине надо только захотеть, все условия для этого есть».
Не вступая в открытую конфронтацию, Шамсиева как раз-таки подтверждает обратное. Она приводит примеры из практики и собственного опыта о том, как докторанткам ставят условия о том, чтобы научным руководителем была именно женщина, а также о проблеме недопредставленности женщин на высоких позициях профессорства. Тем самым Шамсиева косвенно опровергает мнение Асанова и показывает какими ограничительными до сих пор являются как неформальные, так и формальные институты в стране.

Препятствий у женщин по-прежнему много, особенно в разрезе властных отношений. Возможно, среди студентов в некоторых отраслях (здравоохранение и образование) женщин и больше, чем мужчин, но чем выше по образовательной иерархии, тем меньше женщин на позициях с реальной возможностью принимать решения.

По схожей логике, мужчины могут апеллировать к факту того, что в Кыргызстане и Казахстане женщины проявляют активность, выходя на собрания. «А почему вы не выходите? У них там вон марши каждое 8 марта!», могут сказать они, как сделал это Алимжанова в интервью Chaq-chaq podcast и Parda Podcast. Тем самым они считают себя вправе выносить заключение о том, что в Узбекистане нет феминистского движения. А попытались ли мужчины сами провести марш в поддержку всеобщего права граждан РУз на свободу свободу мирных собраний, чтобы протоптать дорожку женщинам для проведения ежегодных маршей? Или же они тоже не нашли законного порядка проведения митингов в Узбекистане, но нашли прописанную ответственность за его нарушение?
«Мужской взгляд» на реальность не позволяет увидеть и по достоинству оценить те низовые активистские самоорганизационные креативные инициативы и движения, которые феминистки и профеминисты Узбекистана создают несмотря и вопреки институциональным барьерам.
Мне же сразу приходит на ум проект Немолчи.уз, который уже с 2017 года поднимает вопросы о домашнем насилии, когда словосочетание гендерное равенство только-только входило в обиход, а о насилии внутри семьи даже не говорилось. А пример писательницы, архитектора и исследовательницы Марфуа Тохтаходжаевой, которая в 90-х и нулевых произвела ряд текстов о трансформации женщин в Узбекистане на основе глубинных интервью с самыми разными женщинами? В 1991 году Тохтаходжаева открыла первый в стране Женский ресурсный центр, в котором женщины узнавали об их правах, который анализировал положение женщин и который в 2005 году был вынужден закрыться под давлением властей.

Феминистское движение в Узбекистане было, есть и будет. Но оно, как и наши женщины, адаптируется, видоизменяется, трансформируется и принимает самые разные формы, часто недоступные восприятию мужчин. Если мы не видим воздух, это не значит, что его нет. Похожая логика применима и к привилегиями. Когда они есть у одной группы, например, у мужчин, их отсутствие у другой незаметно.

Необходимость включения женских голосов и перспектив для создания более сбалансированных и полных обсуждений критична, и должна распространяться за пределы выпусков, приуроченных к 8 марта. При этом важно привлекать как можно больше женщин-специалисток, феминисток и активисток не только в качестве эксперток, но и как участниц команды креаторов.

Недостаточное представительство женщин может создавать искаженное представление о реальной ситуации, что видно на примере гендерного дисбаланса в подкастах QURULTOY, и к игнорированию социальных норм мужчинами в обоих подкастах. Несмотря на смелость и значимость обсуждаемых тем в просветительских Youtube-проектах наподобие QURULTOY и Parda Podcast, даже выпуски к 8 марта по-прежнему преобладали «мужским взглядом» на женский вопрос.

Как не стоит хайповать на теме феминизма: кейс историка Алимжанова

В сердце феминизма стоит девиз «личное — это политическое» (personal is political). Проанализировав выпуск Parda Podcast с историком Бахтиером Алимжановым, приходишь к выводу, что историк, позиционирующий себя единственным истинным феминистом в Узбекистане, воспринял данный девиз чересчур буквально.

Алимжанов строит свою дискуссию о феминизме на противоречивых, порой несовместимых, догматичных предположениях, спекулируя своей экспертностью историка, но при этом опираясь сугубо на личный опыт неудачных романтических отношений с женщинами. Например, Алимжанов насмехается над девушкой, которая спрашивала у него разрешение перед выходом на улицу вместо того, чтобы насмехаться над социальными нормами, ставящими женщин в подчиненное положение перед мужчинами.
Алимжанов верит, что капитализм — это система, в которой «женщина наконец обретает право распоряжаться своим телом и умом». Но ведь вся сфера красоты и индустрии с так называемым «налогом на розовое», то есть тенденция «женских» товаров стоить дороже «мужских», как раз-таки говорят об обратном. Капитализм и патриархат тесно взаимосвязаны и подпитывают друг друга. Стандарты женской красоты строятся мужчинами вокруг их же сексуальных желаний. Алимжанов тут же подтверждает тесную взаимосвязь патриархата и капитализма, когда говорит, что необходимо обучать женщин, чтобы такие «интеллектуалы», как он, наконец-то возжелали женщину. Не в сексуальном понимании, а в интеллектуальном, добавляет он на 17 минутах 26 секундах.

По Алимжанову, капитализм «исправляет» женщин через образование, книги и внешний вид, что вкупе способствует «лечению и выздоровлению» узбек(истан)ских мужчин, которые потеряли свою цель. В «феминизме» Алимжанова все по-прежнему крутится вокруг мужчин и для мужчин, а женщины живут в мире, где нет ограничивающих социальных норм. И на этом фоне его фраза том, что женщины должны превосходить мужчин, не является ничем иным, как маслом в огонь и так обостренных антифеминистских настроений в узбек(истан)ском обществе. Используя современный жаргон, Алимжанов хайпует на теме феминизма, когда стало безопасно говорить открыто на эту тему, тогда как узбек(истан)ские феминистки протоптали эту дорожку своим потом, слезами и кровью.

Алимжанов ставит Узбекистану диагноз «колониального феминизма», но при этом сам мыслит в рамках колониального понимания идеалов модерности через капитализм, где обязательно должен существовать образ «идеальной» женщины. В его понимании колониальный феминизм — это когда феминистская повестка идет сверху, и в случае с Узбекистаном он утверждает, что повестка идет от президента и от него самого, а роль активисток он отрицает, так как у всех узбек(истан)ских феминисток есть образ идеального мужчины.

В «настоящем» феминизме Алимджанова у феминисток должен быть образ идеальной женщины. Он идет дальше и утверждает, что построение и популяризация образа идеальной женщины способствует уменьшению насилия против женщин со стороны мужчин, делая их терпимее. Позиционируя себя феминистом, Алимжанов на самом деле занимается перекладыванием ответственности за гендерное неравенство, включая насилие против женщин, на самих женщин. «Сама виновата», только в более изощренной форме.

Алимжанов мог бы воспользоваться своим авторитетом и осудить культ девственности вместо того, чтобы заниматься перекладыванием вины мужчин на женщин. Он мог бы направить свою «власть» публичного мужчины-интеллектуала на то, чтобы объяснить своей аудитории, что девственность является социальным конструктом контроля женщины, способствующим овеществлению женщины, привязывающим ее ценность к целостности ее тела, в данном случае вагины.
Как ученый, он мог бы сместить фокус на необходимость полового просвещения, чтобы молодежью двигали не страх потери девственности, а знания, позволяющие осознанно принимать решения касаемо своего тела и знать о последствиях незащищенного секса. Вместо этого он осуждает девушек, хранивших свою девственность до более зрелого возраста, хотя прекрасно осознает жёсткость социальных норм вокруг данной темы.

В более ранний выпуск Parda Podcast была приглашена фотодокументалистка Умида Ахмедова, которая еще в 2009 году сняла о бремени девственности и последствиях этой кощунственной практики одноименный фильм, за что получила уголовную ответственность и подверглась общественному давлению. К счастью, уголовный срок в 3 года для Умиды Ахмедовой по несуразному обвинению в «оскорблении узбекского народа» был отменен вскоре после его оглашения. Примеры Бахтиера Алимжанова и Умиды Ахмедовой показывают, как по-разному можно использовать свой голос для изменения дискурса вокруг спорных тем. В то время как Алимжанов подверг осуждению девственниц, Ахмедова осветила последствия пагубной и уничижительной практики проверки на девственность у девушек в первую брачную ночь.
Хоть Алимджанов и использовал расистско-элитарный язык, разделяющий людей на «черный народ» (qora xalq) и интеллектуалов (к которым он себя причислял), он поднял важную тему о женщинах на должностях, связанных с принятием решений на государственном уровне.
Он говорит, что к таким важным должностям допускаются либо «удобные» женщины (с бутафорной возможностью влиять на принятие решений), либо дочери и жены влиятельных мужчин, либо и то, и другое вместе. При этом когда ведущая Мухаббат Мамирова говорит, что женщины должны занимать больше руководящих постов, Алимжанов отвечает, что в Узбекистане недостаточно умных и образованных женщин. На ум сразу приходит ряд случаев, один из которых произошел в 2019 году. Умная и образованная общественная деятельница Азиза Умарова решила баллотироваться в депутаты, вступив в партию УзЛиДеП, но ее вынудили отозвать свою кандидатуру.

Недостатка в инициативных образованных женщинах нет — есть мужчины и структурные барьеры, не допускающие их на руководящие должности. К сожалению, в Узбекистане репрезентация женщин на политическом уровне делается мужчинами в согласии с патриархатной логикой.


Каким может быть 8 марта 2025 года?

Материалы узбек(истанс)кого медиапространства во многих случаях были подготовлены мужчинами, транслировались мужчинами либо несли мужское видение о роли женщины. Как с политических трибун, так и в материалах проектов на YouTube нашим женщинам из года в год навязывается роль матери, служащей во благо нации, на благо детей и мужей. Дискурс 8 марта не просто укрепляет такую роль, но и перекладывает ответственность на женщин в случае, если они «не справляются» с ролью матери или выбирают ею не быть. Если мы действительно хотим развития, нам стоит перестать видеть и в женщине только мать.

Отрадно видеть, что все больше мужчин-экспертов вовлекаются в феминистскую повестку. Но вовлекаясь, важно не присваивать дискурс для усиления своего авторитета и не заглушать голоса женщин, а использовать свою властную позицию мужчины для усиления голоса феминисток и для критической саморефлексии касательно социальных норм вокруг маскулинности.

Также большинство материалов, приуроченных к 8 марта, опирались на историю, в той или иной степени пытаясь легитимизировать нынешнее поведение фактами из прошлого либо «прочитать» историю согласно нынешнему нарративу: через призму материнства. Искать феминизм в прошлом – дело важное. Этим, например, давно и успешно занимается художница Саодат Исмаилова. Но история может отрывать нас от реальности, а ее интерпретация адаптируется под интересы власть имущих. Ссылки на историю носят дидактический характер и преподносятся в виде некоей догмы вместо того, чтобы понять и переосмыслить ошибки прошлого, извлечь уроки и не повторять их в настоящем и будущем. Поэтому важным шагом в борьбе за гендерное равенство станет уход от зацикленности на истории к более актуальным проблемам современности.

Необходимо освещать насущные проблемы, волнующие женщин, и пытаться искать пути их решения. В этом мы можем многому научиться у наших феминисток как более старшего поколения, так и у наших молодых современниц. Женщины часто стоят на передовой по искоренению социальной несправедливости: Мутабар Хушвактова, освещающая проблемы экологии, Ирина Матвиенко в феминистском активизме, Дора Атаджанова в сфере агроэкспорта, Дилфуза Куролова и Камола Алиева в сфере защиты прав женщин.

Есть также плеяда феминисток более раннего периода, как, например, архитекторка и писательница Марфуа Тохтаходжаева, фотодокументалистка Умида Ахмедова, или Сайера Ходжаева, которая одна из первых говорила о правах женщин и брачных контрактах в контексте, даже фраза «гендерное равенство» произносилась шепотом и только в узких кругах.

Да, пора бы оставить гендерно-сегрегированные «чойхона» в прошлом и начать создавать более инклюзивные медиапространства. Пора бы уже начать отображать голоса и перспективы самих женщин на Международный женский день — и вне него тоже.

Надеюсь, 8 марта 2025 года станет действительно феминистским.

Читать еще