RU | UZ
Только в столице можно насчитать десятки активистских инициатив, работающих онлайн — от групп пешеходов в телеграме до медиа-активистов в инсте. Это нормально, учитывая, что у 12 млн узбекистанцев есть профили в соцсетях, а интернет-активизм вообще переживает подъем по всему миру.
Парадоксально другое. В Ташкенте буквально по пальцам можно пересчитать физические пространства, где разворачивалась бы общественная деятельность, независимая от государства. У маленьких НКО нет офисов, у незарегистрированных инициатив — своих пространств для офлайн-ивентов.
Ситуация с помещением тем лучше, чем ближе организация к государственным институциям или конформистскому искусству. Почему так происходит?
Увидеть, как низовые инициативы находят и теряют пространства, можно на примере 139 Documentary Center — независимой галереи и общественного пространства. С 2019 года галерея сменила две локации, переехав из района Завода шампанских вин поближе к центру, на Шевченко. А с 2024 года помещения у галереи больше нет.
Мы поговорили с Тимуром Карповым, основателем 139 Documentary Center, активистом и культурным менеджером, о бесконечных проблемах и собственных ошибках.
Еще о надеждах и о том, что хорошего происходило в стенах помещения на Султанали Машхадий. Впервые основательно публично разобрались в ситуации с «Артдокфестом», административном деле и в поддержке Украины. Получилось интересно!
Как нашли помещение на Султанали Машхадий
Как нашли помещение на Султанали Машхадий
Команда 139 Documentary Center начала искать помещение в 2019 году. Цены на коммерческую недвижимость тогда были сильно ниже — это был тот самый Ташкент до бума строительства со множеством предложений в старом фонде.
Сначала команда подыскивала что-то камерное — буквально на 50-60 квадратов. Искали на OLX, через друзей и знакомых, но найти получилось благодаря пешим поискам: они выбирали приглянувшийся район, неспешно обходили его или объезжали на машине.
«Это своего рода городские исследования. Наше помещение на заводе «Агромаш» нашли после трех месяцев поисков вместе с товарищем. Были рядом с Заводом шампанских вин, задались вопросом, что же там вообще ниже по дороге. Через 70 метров увидели то самое помещение и баннер «Сдается в аренду», — рассказывает Карпов. По его словам, это был сразу мэтч.
Как старый цех
переделывали под галерею
Как старый цех переделывали под галерею
Помещение было запущенным: бывший цех, гора мусора с производства, старые коммуникации, которые пришлось делать заново с нуля. Аренда была в районе $2 за квадрат, поэтому получилось взять все целиком.
«Но если говорить по правде, в том бюджете, который тогда был, мы не могли себе это действительно позволить и шли на риск», — говорит основатель.
В рассказе Тимура вообще часто слышно слово «риск». Он просит подчеркнуть, что когда ты занимаешься активистской, нон-комформистской деятельностью, если ты живешь по правилам культурного предпринимательства, то все это несет за собой риски политические, репутационные, финансовые и по большей части непонятно обществу и правительству.
Ремонт в галерее тоже был риском с большими вложениями.
«Я был иррациональный и все мои действия были исключительно такими. Слабоумие и отвага, бегу за своей мечтой. Люди, которые гораздо лучше меня понимали рынок, устройство бизнеса, бытовую реальность Узбекистана, в один голос говорили, что я сумасшедший», — признается Карпов.
Сейчас, спустя почти 7 лет, он признается, что уже не вкладывался бы в капитальный ремонт чужого помещения. Но тогда хотелось сделать все красиво. «Это завод, старое помещение, проблемы с коммуникациями, а у тебя общественное пространство, куда ты приглашаешь людей, да и есть правила СанПиНа, в конце концов», — говорит он.
После замены электрики начали заниматься другими коммуникациями, одно потянуло другое — мелкий ремонт в итоге не прекращался практически никогда.
В оформлении нового пространства решили обратиться к брутализму, создать ощущение простоты, непринужденности, zero effort.
Помимо зарубежных примеров, визуальные решения в галерее были отчасти вдохновлены оформлением магазинов Kanishka и Zerlump. Видение основателя магазинов Kanishka Алексея помогло команде галереи и придало уверенности в том, что в Узбекистане «тоже так можно». Тогда по всей стране не было и пяти локаций с подобной эстетикой — сейчас же это стало трендом.
Как говорит Тимур, выбор именно такой визуальной концепции объяснялось еще и тем, что команде было важно, чтобы все художни:цы, резидент:ки, сообщество могло делать с пространством все, что пожелают. Перекрашивать выставочное пространство в любой цвет было базой.
Например, на выставке «Приданое» стену покрасили в розовый, а на выставке «Зияющие пустоты» со стен сбили штукатурку.
«Обычно галереи запрещают сверлить стены, но для нас это была основа основ. Как и сверлить потолок, вешать на него что-то, строить инсталляции, переделывать электричество», — вспоминает основатель.
По его словам, сообщество, с которым работает галерея, не будет чувствовать свою принадлежность к пространству, если у него не будет возможности там штробить.
Локацию населяли люди разные (но денег у них
в основном не было)
Локацию населяли люди разные (но денег у них в основном не было)
Аудитория галереи была разношерстной. «Горожане вне возраста и пола в поисках альтернативного или критического знания и практик», — пытается обобщить Тимур. Отдельно двери всегда были открыты для активисто:к.
В пространстве галереи проводили свои мероприятия или работали над проектами многие низовые инициативы. Это, например, moc, Sarpa, Qizlar, NeMolchi.uz, Ташкент — СНОС, Hook Report, СоКо-фест, Ayt Community, Self Safe, музыкальный коллектив DSL и другие организации и активист:ки, которые занимаются экологией, защитой животных, правами человека, медиа.
Здесь была фотолаборатория и проявляли пленку для тех, кому это нравилось.
Некоммерческим проектам без своего места в галерее давали его бесплатно и делились проектором и стульями. Это было одной из целей пространства. «Потому что в городе как не было так и нет мест, где ты можешь спокойно и безопасно проводить свои активистские мероприятия бесплатно или очень дешево», — вспоминает Тимур Карпов.
Если у организации были деньги, они сами выбирали, сколько заплатить. Иногда это были большие суммы, иногда маленькие. Он добавляет: «Эта позиция нас и начала приводить собственно к тому, почему образовались долги — большая часть была в пользу бесплатного, а не коммерческого».
Опен-эйры и граффити-фест: что можно сделать на обычной парковке
Опен-эйры и граффити-фест: что можно сделать на обычной парковке
Да, галерея была далековато от центра и, по словам команды, посетители постоянно на это жаловались. Но остальное было идеально. Большую парковку постоянно трансформировали под ярмарки и концерты: это были мероприятия moc fest, WE COSMOS, Yangia Market.
Опен-эйры на индустриальной площадке во всем мире устраиваются уже давно, но до Ташкенте это дошло как раз в том 2020 году и стало свежим явлением. «Правда, дошло на уровне кучки энтузиастов», — добавляет Тимур.
Большим событием тогда стал граффити-фест. В городе с тремя миллионами жителей этот фасад бывшего цеха оказался единственным местом, где было можно рисовать баллончиками на стенах свободно и без цензуры.
И хотя галереи по улице Султанали Машхадий, 210 уже нет, граффити все еще там: на их фоне снимали рекламу, клипы и эпизоды в кино.
Администрация завода и арендодатель не были против такой активности. «Хочется поблагодарить Азамата Исмаиловича и «Агрохиммаш» за то, что он нас поддерживал, защищал и терпел», — говорит Карпов. Он на своем опыте вывел формулу: если не повезло с владельцем помещения — не повезло по жизни.
Первое столкновение
с властями: Free Gaza,
Free Palestine
Первое столкновение с властями: Free Gaza, Free Palestine
До последнего дня работы ребята из галереи «только тем и занимались, что прощупывали границы дозволенного».
По мнению Тимура, в Узбекистане правила игры либо не очевидны, либо часто меняются. «Единственное, что было и в каримовское время, и есть и сейчас, — это то, что в целом безопаснее никуда не лезть, ничего не устраивать и находиться состоянии постоянного страха», — уверен он.
Один из кейсов неприятных коммуникаций с властями был связан как раз с граффити. Ночью, когда никого из команды галереи не было на локации, на граффити с портретом Тупака нанесли слова «Free Palestine, Free Gaza» и выложили это в соцсетях.
Пост разошелся по интернету, и уже утром у граффити собрались владелец помещения, директор территории, прокуратура, СГБ, хокимият и участковый. «Толпища людей, все пришли смотреть, пытались обвинить, что я это написал, в мозгах чиновника это первое, что они делают».
Надпись закрасили при них розовой краской, и, по словам Карпова, эта история как раз хорошо показывает, почему иметь какую-то политическую позицию здесь дорого и опасно.
«При этом до ситуации с «Артдокфестом» — в которой виноват Виталий Манский, я это подчеркну — у нас прямых столкновений с властью не было», — заявляет основатель.
Даже с их «опасными» позициями по Украине и благотворительными мероприятиями, галерея, по словам основателям, получала молчаливую поддержку и отсутствие препятствий, где-то неофициально выставлялась охрана.
Откуда взялось административное после «Ардокфеста»
и за что был штраф
Административное дело после «Ардокфеста», штраф и Верховный суд
Первые два фестиваля независимого документального кино «Артдокфест» в галерее прошли нормально.
К третьему на основателя фестиваля Виталия Манского завели уголовное дело в России — в том числе за его открытую позицию по Украине. Учитывая его предыдущие работы, такие как документальный фильм «Свидетели Путина», он превратился практически в личного врага российского президента.
На один из показов фестиваля «Артдокфест» в 2024 году пришел участковый и велел закругляться, указав на то, что организаторы якобы нарушают закон. Юридически команда была к этому не готова и решила прервать показ и не идти на конфронтацию.
Потом они продолжили показывать фильмы, выяснив, что закона в действительности они не нарушают.
Основания для прекращения показов были неясными: команде показывали письма из Министерства культуры и ГУВД. «Один из следователей, которые приехали закрывать показ, имел неосторожность показать нам письмо от посольства РФ, где были перечислены фильмы, в том числе некоторые вообще из ЦА, не российские». Копии письма галерее не предоставили.
Карпов рассказывает, что сидел по много часов у участкового. В итоге его обманом под ложным предлогом привезли в районный суд, где уже слушалось его дело.
В районном суде его признали виновным в нарушения Правил проведения массовых мероприятий и обязали оплатить штраф в 14 БРВ по статье 165 КоАП. Один из ее пунктов касается нарушений законодательства о лицензировании, разрешительных и уведомительных процедурах.
Городской суд признал, что показы фильмов не были массовыми мероприятиями и не требовали уведомления, однако оставил приговор по статье 165 КоАП в силе с новой причиной – «неуведомление Агентства культурного наследия о деятельности по реализации культурных ценностей».
Сторона защиты направила ревизионную жалобу в Верховный суд, указав, что в том числе, что с марта 2024 года для такой деятельности лицензия не нужна — ее упразднили постановлением президента раньше, чем вообще начался фестиваль. Это не считая того, что содержание этой статьи вообще не имеет ничего общего с деятельностью на фестивале,
По мнению самого обвиняемого, всё это превратилось в юридический фарс, где факты нарушения следствия были проигнорированы, а в своем заключении судья Верховного суда Эльза Шамсутдинова в присутствии слушателей заявила, что это наказание, «чтобы всем неповадно было».
Основываясь на предъявленных ему письмах из посольства и оценке политической ситуации, Карпов считает, что эти проблемы напрямую связаны с Манским, тесными связями Узбекистана с Россией, реакцией посольства РФ в 2024-м году и ответом на эту реакцию со стороны узбекских властей.
При этом поддержки от «Артдокфеста» не последовало. «Это не бедная организация, у них огромная поддержка. Помимо всего прочего, Виталий Манский и сам состоятельный человек. Но для галереи это был скорее неприятный опыт эксплуатации, а мы зачем-то соглашались на такие невыгодные для нас условия из-за любви к независимому кино».
После ситуации с административным делом Виталий Манский сообщил, что у них нет денег на то, чтобы помочь с оплатой штрафа или адвоката.
Сразу после фестиваля «Артдокфест» галерея провела собственный фестиваль NOMSIZ, куда также пришли сотрудники ОВД. На окна пространства команда заблаговременно повесила заявление с вырезками из закона: там было указано, на каких основаниях будет проведен фестиваль, сопровождалось это приклеенной копией предписания от силовиков.
После этого остальные показы NOMSIZ прошли нормально — Карпов считает, что причиной стало то, что фильмы на нем никак не были связаны с Россией.
Откуда приходили
деньги — и почему
в основном их не было
Как галерея зарабатывала
Вообще галерея всю дорогу пыталась экспериментировать с бизнесом и устойчивостью. Все началось с магазина с пластинками — тогда это было единственное подобное место в городе. Там же продавали мерч и принты.
Нечастые коммерческие проекты, аффилированные со 139 Documentary Center, приносили основные деньги. По словам команды, были гранты для культурных институций, небольшие суммы, так как политика фондов все равно не позволяет использовать грантовые средства на покрытие всех расходов.
Еще часть дохода приносили пожертвования, деньги от сдачи помещений в субаренду и коммерческие и спонсорские мероприятия.
139 Documentary Center работала с зарегистрированными некоммерческими организациями: Французский альянс Ташкента, British Council, посольство Евросоюза, Швейцарское бюро по сотрудничеству, Гёте-институт. Это тоже приносило доход и позволяло избегать сотрудничества с корпорациями, платного входа и получения поддержки от государства — а значит, давало возможность быть независимыми.
В 2023 году появилась возможность взять еще одно помещение на втором этаже, чтобы расшириться, сдавать эти помещения под коммерческую реализацию и, наконец, начать нормально зарабатывать.
«У нас не было подушки безопасности — у наших партнеров тоже. В итоге все пошло не так, как хотелось, и было принято решение в пользу экономии: сдать первый этаж под общепит, а всей галереей тем временем переехать на второй».
Идея была в том, что галерея живет за счет того, что сдает в субаренду другие пространства и генерирует туда трафик. Основным таким пространством был IshPish— коворкинг и ивент-спейс, который прославился концертом легендарного детройтского диджея DJ Stingray 313.
Общепит не продемонстрировал устойчивости и закрылся. После двух выставок галерея вернулась на первый этаж. После этого в пространстве прошло еще несколько мероприятий и последняя выставка «Зияющие пустоты», посвященная жертвам политических репрессий и осмыслению исторической памяти.
Начало стройки
на заводе «Агромаш»
и угроза сноса
Начало стройки на заводе «Агромаш» и угроза сноса
В 2023 году Binar Group и их ЖК Qadriyat выкупили землю на территории завода, снесли несколько цехов, склад галереи — и делали они это стремительно. Начали рыть котлован, и 139 DC были на очереди. «Мы тогда вообще ничего не понимали, горизонт планирования был буквально несколько месяцев, и мы приняли решение переезжать», — делится Тимур.
А в 2024 году стройка неожиданно остановилась на целых два года. В 2026 году старое помещение галереи еще стоит на своем месте, хотя позади него стройка ЖК возобновилась с новой силой.
Основатель галереи убежден, что эта неопределенность и тревога за свое физическое пространство часто преследует малый и средний бизнес.
«В городе мало кто подпишет с малым бизнесом долгосрочный контракт, максимум — дадут гарантийное письмо о том, что контракт будет продлен. У маленьких организаций нет денег судиться, нет подушки безопасности и нет гарантий, что завтра владелец здания не откажется продлевать контракт, не продаст помещение и не отдаст его под снос», — констатирует он.
Долги, сбор, снос:
как переезжала
целая институция
Долги, сбор, снос: переезд целой институции
К началу 2024-го года галерее пришлось столкнуться не только с этой угрозой сноса, но и с огромными долгами. Копились они с самого начала. «Потому что хочешь или не хочешь, делая всю эту работу, тебе никогда и ни на что не хватает денег, все время приходится откуда-то находить дополнительные источники, брать в долг, не оплачивать счета», — говорит Тимур Карпов.
В какой-то момент терпение арендодателя кончилось. Тогда на территории завода уже шел снос, он сам и его бизнес теряли другие помещения.
Посыл был ясный: если галерея не платит за аренду, помещениям найдется другое применение. Начались отключения света, прибавилась неизвестность по поводу сноса, и команда решила съезжать.
Жизнь галереи тогда помог продлить сбор, которого хватило, чтобы закрыть все долги.
«Помогло несколько общественных деятелей, было много анонимных пожертвований на крупные суммы внутри страны от людей, которые не афишировали свое имя — мы им очень благодарны», — рассказывают в 139 DC. Много донатили из-за рубежа, в частности, из Германии.
Принять решение о переезде было непросто еще и из-за одного пункта. У галереи огромный склад, библиотека, артефакты с выставок, отпечатки, работы, оборудование — и это требует места для хранения.
Переезжая, надо было что-то с этим делать — и они сделали, организовав ярмарку-распродажу имущества, которая тоже помогла собрать деньги на будущее помещение. Часть склада осталась там же. Что-то рассовали по разным местам, отдали на хранение, вернули художникам.
Прощались с пространством и его пятилетней историей, с пространством, которое пережило пандемию, пространство, в котором провели 30 выставок и почти пять сотен публичных мероприятий.
Старые проблемы
на новом месте:
короткая история
места на Шевченко
Старые проблемы на новом месте: короткая история места на Шевченко
После закрытия старого места пришло отчаяние и опустились руки. Заниматься поиском чего-то нового не было сил.
«Второе пространство появилось благодаря поддержке сообщества: одни нашли помещение, другие спрашивали об открытии, говорили теплые слова публично и лично. Сам я с 2024 года по 2026 год я сидел на антидепрессантах и проходил интенсивный курс психотерапии. Страховки от этого нет. Если бы не семья и друзья, я бы не выдержал», — говорит Тимур.
Новое помещение нашли на Шевченко. Повезло, что в ремонт практически не пришлось вкладываться. Увы, в нем удалось провести только две выставки.
Выставку к 24 февраля делали при поддержке посольства Украины и ЕС. В галерее заявляют, что получили для нее все нужные разрешения, все проводилось на «официальном» уровне: на открытии были представители правительства, посольств.
«Но это нас не уберегло от того, что снова было сообщение от посольства России. Отдельные оперативники с энтузиазмом и превышая свои должностные полномочия надавили на владельца помещения, прямо ему сказав, что это теперь его проблемы», — вспоминает Тимур о тех событиях.
Арендодателю, который был глубоко религиозным человеком, сказали, что организация «поддерживает ЛГБТ».
«Ему сказали, что тут занимаются противозаконной деятельностью. Мы были открыты к тому, чтобы у нас просмотрели все камеры видеонаблюдения, которые работали ежедневно, проверить, провести с нами время, чтобы самому все понять. Но ему было все это неинтересно и ненужно».
«Мы закрылись, но не стали ни о чем говорить. За*бались. За год дважды теряли помещение. Ты в депрессии, это все было слишком сложно, невозможно было найти какие-либо эмоциональные силы для того,чтобы сказать, что всё, мы закрылись. Самим не хотелось в это верить. Не хотелось делать из этого какую-то тему, не хотелось выглядеть как проблема», — с трудом признается Тимур.
Это произошло в начале 2025 года.
Теперь денег хватит только на комнату —
но галерея продолжится
Теперь денег хватит только на комнату, но галерея все равно продолжится
После череды неудач всем в 139 Documentary Center нужен был отпуск. По словам основателя, работа в принципе не останавливалась в плане поиска возможностей, планирования, проведения каких-то консультаций, поддержки сообщества.
«В общем, продолжали заниматься многим из того, что и раньше делалось, только теперь без офлайн-пространства». Этим, например, было участие в обсуждении закона о креативной экономике, проведение поп-арт мероприятий, организация выставок в Bonum Factum и театре «Ильхом», правда, не под лейблом 139.
Однако спустя год Тимур Карпов понимает, что без собственного пространства никуда. «Но ситуация с арендой сейчас не та, что была 7 лет назад, и в том же формате работать буквально невозможно. Все подорожало. С нашим подходом максимум, что мы можем сейчас себе позволить — это помещение в 20 кв.м», — подсчитывает он.
Участники и участницы команды продолжают искать возможности и варианты, заниматься коммерческой и общественной деятельностью. Скоро наконец-то появится сайт и будет опубликован архив — чтобы все, что было, не забылось.
«Люди должны встречаться, вместе плакать, веселиться, есть, пить и танцевать»
«Люди должны встречаться, вместе плакать, веселиться, есть, пить и танцевать»
Проблема всего, что происходит в онлайн — это отсутствие живого общения. Сложнее незнакомых друг с другом людей познакомить, строить связи, почти невозможно без физического контакта построить доверие внутри сообщества.
Так, по крайней мере, заявляют в галерее. Для того, чтобы получалось что-то действительно классное, люди должны встречаться, обсуждать, плакать, есть, пить и танцевать, а если этого нет, то онлайн поможет мало.
«То, что всегда было мечтой, которая родилась от недоступности и отсутствия такого пространства, так и остается такой же мечтой. Потому что его в итоге снова нет. Разница лишь в том, что случилась хотя бы попытка», — говорит основатель галереи 139 Documentary Center в конце нашего интервью.